— То был не генерал Ли, а Эйб Линкольн, это он освободил рабов, — поправил его Август.

Боливар пожал плечами.

— Какая разница, — сказал он.

— Большая разница, — вмешался Калл. — Один — янки, а другой — нет.

Пи Ай на минутку заинтересовался. Бобы с потрохами оживили его. Его очень волновала проблема аболиционизма, и, работая, он часто над ней размышлял. Наверное, ему просто повезло, что он не родился рабом, но, если бы ему так не пофартило, Линкольн освободил бы его. Поэтому этот человек вызывал у него определенное восхищение.

— Он просто освободил американцев, — сказал он Боливару.

Август фыркнул.

— Ты совсем запутался, Пи, — возразил он. — Кого Линкольн освободил, так это шайку африканцев, которые такие же американцы, как, к примеру, Калл.

Калл отодвинул стул. Он не собирался сидеть тут и обсуждать рабство после тяжелого и длинного дня, впрочем, и после короткого дня он не занялся бы этим тоже.

— Я такой же американец, как и все, — заявил он, беря шляпу и ружье.

— Ты родился в Шотландии, — напомнил ему Август. — Я знаю, тебя сюда привезли, когда ты еще титьку сосал, но все равно ты был и остаешься шотландцем.

Калл не удостоил его ответом. Ньют поднял голову и увидел, что он стоит в дверях, шляпа уже на голове, ружье — на сгибе руки. Пара крупных мотыльков, привлеченных светом керосиновой лампы на столе, кружится около его головы. Не произнеся больше ни слова, капитан вышел.

2

Калл около часа бродил вдоль реки, хоть и знал, что нужды в этом нет.