— Вот ни за что б не надел, — заметил Калл.

— Да нет еще такого придурка, который нанял бы тебя в повара, Вудроу, — сказал Август. — Такая шапка надевается для того, чтобы грязные и жирные волосы повара не падали в еду. Не удивлюсь, что в это вот варево попали несколько волос Боливара.

Ньют взглянул на Боливара, сидящего у плиты в своем грязном серале. Волосы Боливара выглядели так, будто на них вылили банку плохого жира. Раз в несколько месяцев Боливар менял одежду и отправлялся навестить жену, но его старания улучшить свою внешность ограничивались заботой об усах, которые он по стоянно чем-то умащивал для стойкости.

— А чего ты ушел с судна? — спросил Пи Ай.

— Я был слишком молод и хорош собой, — пояснил Август. — Шлюхи не оставляли меня в покое.

Калл огорчился от того, что возникла эта тема. Он вообще не любил говорить о женщинах, а тем более в присутствии молодого парнишки. У Августа совести было маловато, если и вообще она была. У них с давних времен по этому поводу были раздоры.

— Жаль, что они тебя тогда не утопили, — раздраженно заметил он. Разговоры за столом редко приводили к чему-либо хорошему.

Ньют не отрывал глаз от тарелки. Он так делал всегда, когда Калл злился.

— Утопить меня? — удивился Август. — Да если бы кто попытался это сделать, то девки разорвали бы его в клочья. — Он видел, что Калл в бешенстве, но не собирался с этим считаться. Они сидели за общим столом, и, если Каллу не нравится разговор, он может убираться спать.

Калл знал, что спорить бесполезно. Именно это и требовалось Августу: поспорить. По сути, ему было наплевать, о чем спор, какую позицию он защищает. Он просто-напросто обожал спорить, и все тут. А Калл ненавидел.